О понимании
На наших фильмах всегда бывает много студентов. Я обратил внимание
на это в последние два-три года в Европе, и в этом году в Латинской
Америке я увидел такой же интерес. И это очень радует. Оказывается,
что и национальной дистанции между тем, что мы делаем, между нами
и нашими зрителями, нет. Зато эмоциональное понимание, без сомнения,
есть. Вопросов на встречах бывает очень много. Они касаются стиля,
исторического контекста, иногда возникают вопросы политического
характера, многих интересуют эстетические направления. Некоторые
картины вызывают философские версии, чему я не всегда рад, честно
говоря, но что всегда воспринимаю с благодарностью. Мне нравится,
что молодые кинематографисты и в Европе, и в Америке обращают
серьезное внимание на язык картины, на то, как эти фильмы сделаны,
на работу с монтажом, со звуком, с драматургией, на работу актеров
и не актеров в рамках одной художественной задачи, на интонации
фильма. В общем, очень большой и разнонаправленный интерес, если
так можно сказать, по отношению к нашим работам. В целом ряде
стран эти работы уже выходят на экран дублированными - и во Франции,
и в Германии, и в Англии. Только в Соединенных Штатах они идут
с субтитрами. И у меня это вызывает пристальный интерес. Я не
возражаю. Недавно я смотрел полностью дублированный на итальянский
язык фильм "Русский Ковчег" и до этого, фрагментами
(времени больше не было), дублированный на итальянский язык фильм
"Молох", и должен сказать, что в результате возникает
очень интересная интонация. К сожалению, после дублирования происходит
новое сведение фонограмм и при этом звукорежиссерские акценты
- тонкие вещи и очень важные - часто уходят. Это практически неизбежно,
потому что при дублировании на иностранный язык у авторов дублирования
возникает желание передать все нюансы, текстовые, драматургические,
и, конечно, при этом страдает музыка, страдает музыкально-шумовая
атмосфера. Это, к сожалению, неизбежно. Но, самое главное, конечно,
то, что культура, которую несет с собой такой кинематограф, она
интернациональна.
Об авторском начале
Предположение, что авторское начало в кинематографе будет умирать,
не нашло подтверждения. Очень многие полагали, что с крушением
Советского Союза авторское начало в таком зависимом от денег виде
искусства начнет погибать. Оказалось, что нет. Только те, кто
были привержены авторскому началу в кинематографе, по крайней
мере те, кто жили на территории Советского Союза, - они-то и выжили.
Они остались здесь жить и продолжают работать. То же самое происходит
и в мире, тенденция обретения интернационального качества такого
рода художественного творчества набирает все больше и больше силы,
мощи, и я думаю, что у такого кинематографа есть будущее, если
говорить о кинематографе как об искусстве. Хотя существование
в мире и в европейском пространстве для авторов, озабоченных культурой
или какой-то художественной проблематикой, или художественными
задачами, дело не простое, очень не простое. Прошло то время,
когда все происходило в условиях мирного сосуществования так называемых
массовой культуры и авторской культуры. Сейчас идет обыкновенная
открытая война против авторского начала. Я имею в виду не только
кинематограф, но и литературу, и музыку, и издательское дело,
крупные музыкальные формы, все, что связано с живописью, с архитектурой,
и так далее. По всему миру идет откровенное, активное наступление
на индивидуальное авторское начало в искусстве, и это наступление
идет не только со стороны тех, кто занимается производством этой
визуальной продукции, в этом очень часто заинтересована значительная
часть публики в разных странах мира, вопреки появлению независимого
художественного результата. Но это процесс естественный, и время,
конечно, покажет, кто в этом сражении выиграет - авторское начало
в современной культуре, в современном искусстве или все то, что
представляет собой мощь, я бы так даже сказал, величие массового
визуального продукта.
Об актуальности кинематографа и российском обществе
Мне вообще трудно понять, как кинематограф может быть актуальным.
Ну, я понимаю, что актуальным может быть телевидение, а все, что
создается с художественной позиции, исходя из художественных каких-то
принципов, это никак не может иметь отношения к реальной жизни;
мне кажется, чем дальше от реальной жизни будет то, что мы видим
на большом экране, тем больше для нас пользы будет. Потому что
любой гражданин, живущий в своей стране, может любому режиссеру
указать на какие-то ситуации, коллизии, гораздо более существенные
и гораздо более драматичные, трагичные, чем он показывает на экране.
Поэтому тезис об актуальности кино мне не понятен. Мы ведь на
экране ищем не кривого или, так сказать, объективного зеркала,
нам, как мне кажется, в отражении нет никакой необходимости. А
вот почувствовать атмосферу, почувствовать сердечную какую-то
полярность или нечто неформулируемое, вот это очень важно. Кино
это ведь только механизм для запуска часов времени, на самом деле,
и удивительное качество кино заключается в том, что оно как бы
консервирует одно время и один образ, не развивая его. Но мы-то
каждый раз при запуске этого механизма начинаем проживать новую
жизнь и каждый раз мы по-новому смотрим, мы же не останавливаемся,
наш-то поезд двигается, а кинематографическая суть, она остается
на месте. Получается так, что мы ходим вокруг какой-то кинематографической
окружности, если говорит образно. Поэтому мне не кажется, что
надо искать в кинематографе отражение какой-то актуальности и
вообще искать в нем что-то, чего вы не видите в жизни. Слава богу,
что там есть несовпадения со всем этим. Есть дистанция, и, на
мой взгляд, это очень хорошо. Тем более, если иметь в виду, что,
все же, когда мы говорим о жизни российского общества, российского
государства, мы имеем дело с несовершенной системой, мы имеем
дело с подростковым миром, на самом деле. Мне кажется, что российское
государство и государственность и российское общество далеко еще
не повзрослевшее общество, оно какое-то очень задержавшееся в
своем развитии во многих аспектах. В силу объективных и субъективных
обстоятельств. И как это очень часто бывает, качество уклада жизни
населения, интересов людей очень часто отстают от качества и интересов
цивилизации. Это очень непростой вопрос. Я против того, чтобы
кино отражало какую-то реально текущую жизнь, какие-то тенденции.
Чем более художественно восприимчивее будет публика, тем тяжелее
будет ее обманывать, тем тяжелее будет вести ее куда-то в сторону
темного леса, в какую-то пропасть. Чем больше искусства, тем умнее
общество, умнее народ, в конце концов, как мне кажется.
О планах и А.П.Чехове
Совсем недавно мы были вынуждены остановить фильм, который мы
хотели сделать, как вторую часть фильма "Камень" о Чехове,
потому что у нас, у нашей съемочной группы возникли большие финансовые
проблемы. Мне бы очень хотелось когда-нибудь поставить оперу "Чайка",
если бы можно было найти композитора, который смог бы написать
музыку по существующему у меня в наметках либретто. Но в союзе
или параллельно с такой драматургией нужна уникальная мелодическая
природа композитора. Мне пока трудно сконцентрироваться, в прямом
смысле, или решиться предложить тому, о ком я думаю, эту идею,
а, может быть, ее и не надо предлагать, не знаю. Но Чехов для
меня из всех художественных явлений такого грандиозного и отдаленного
временем и, в общем, всем чем угодно от меня масштаба личности
- самый близкий мне человек по-человечески. Я его чувствую очень,
как мне кажется, индивидуально, очень персонально. До, может быть,
каких-то мельчайших мотиваций поступков, я сейчас говорю о человеческой,
не о художественной сути, об истории жизни скорее. Это очень близкий
мне человек.
Записал Алексей Недвига
