"Глядя друг на друга"
Карой Макк (р. 23.12.1925) - вероятно, самый "всеядный"
классик венгерского кино: с 1949-го года он поставил огромное
количество фильмов, среди которых были ленты самых разных жанров
и направлений - от комедийных водевилей до социальных драм. Среди
них было немало неудач, но были и истинные шедевры, вроде знаменитого
фильма "Любовь" (1970).
Фильм "Глядя друг на друга" немало поразит российского
зрителя - смотря его, кажется, что в социалистической Венгрии
1982-го года не было ни политической цензуры, ни цензуры нравов.
Ещё больше он удивится, узнав, что так оно, в общем, и было -
по крайней мере, в кинематографе.
Народная революция 1956-го года была подавлена советскими войсками,
однако, как ни странно, это привело не к зажиму, а к ослаблению
"идеологических гаек". Янош Кадар, вставший во главе
страны, был узником в годы просоветского режима Матиаша Ракоши
и официально призвал венгерское общество к полному очищению от
скверны сталинизма. Это привело к тому, что самые острые и свободные
социальные высказывания стали нормой венгерского экрана 70-80-х
годов, а политическая и тем более эстетическая цензура практически
отсутствовала. Смотря фильм, подобный ленте Кароя Макка, российский
зритель может подумать, что ленты социалистической страны, безжалостно
изображающие сами основы "полицейского социализма",
запрещались или были каким-то исключением - но в Венгрии они спокойно
выходили на экраны и были нормой кинопроцесса. В 70-80-е годы
венгерское кино стало самым свободным кинематографом "социалистического
лагеря" - и поэтому самым неизвестным для советского зрителя.
Огромное количество венгерских лент было официально запрещено
для демонстрации в СССР, и в Москве их показывали исключительно
на территории посольства Венгрии. Поэтому у советского зрителя
сложилась самое искажённое представление об одной из сильнейших
кинематографий Европы.
"Венгерская рапсодия"
"Аллегро Барбаро"
Миклош Янчо - не только самый известный режиссёр Венгрии, но и
символ её кинематографа. Его ленты посвящены социальной истории
страны, и сама судьба Венгрии становится у него образной моделью
цивилизации ХХ-го века. Янчо - последовательный и бекопромиссный
экспериментатор, создавший оригинальный киноязык и "личную"
мифологию. Идеи и приёмы агитационного искусства 20-х годов соединяются
в его исторических кинофантазиях с самыми авангардными формами
современной культуры, вплоть до Хеппенингов и Концептуального
искусства.
С конца 60-х годов "фирменным" приёмом Янчо становится
отказ от традиционного монтажа - он создаёт пространственные многофигурные
и динамичные композиции, снятые "одним планом". Фильмы
Янчо обычно состоят из нескольких необыкновенно изысканных и изобразительно
насыщенных кадров, длящихся порой более десяти минут. Камера Яноша
Кенде движется здесь вокруг своей оси на все 360 градусов, что
придаёт внутрикадовому пространству ещё большую динамичность и
пластичность - в Венгрии этого оператора называют "некоронованным
королём длинных планов".
Во второй половине 70-х годов Янчо намеревался поставить историческую
кинотрилогию "Жизнь и кровь". Так родились фильмы "Венгерская
рапсодия" и "Аллегро Барбаро" ("Кончерто",
последний фильм трилогии, - не был поставлен).
Как и в прежних фильмах Янчо, решающие моменты венгерской истории
воплощаются здесь при помощи сложного и изысканного движения камеры,
превращающего действие в подобие кинематографического балета.
"Венгерская рапсодия" охватывает события от начала ХХ-го
века до революционного 1919-го года, сменившегося правлением Хорти
и белым террором.
Это - поэтическая, изобилующая метафорами и фольклорными реминисценциями
версия ХХ-го века, с его историческими вихрями и социальными переменами,
с его блуждающими и мятежными персонажами, ищущими своё место
в истории. Таков герой этой дилогии, аристократ Иштван Жадани
(прообразом для него послужил, среди прочих, Эндре Байчи-Жилински,
одна из самых примечательных личностей венгерской стории первой
половины двадцатого столетия, аристократ, ставший активным антифашистом,
участником Сопротивления и погибший за свои идеи).
Братья Жадани, Иштван и Габор, в стремлении отомстить за оскорбление,
нанесённое в дни крестьянских мятежей их отцу, владельцу поместья,
убивают крестьянского вожака Андраша Бакши. Иштван Жадани выступает
страстным националистом и и защитником интересов венгерской аристократии.
Но логика исторических событий, в которые он оказывается втянутым,
подвигает героя к переоценке ценностей. Он всё больше начинает
сближаться с "левыми". Чувство вины за вековую несправедливость
усиливается сознанием и личного преступления, мотивируя его духовную
эволюцию, и приводит Иштвана Жадани к примирению с сыновьями некогда
убитого Андраша Бакши.
В "Аллегро Барбаро" Иштван Жадани он уже дарует своим
крестьянам свободу; грандиозным театрализованным действием скрепляется
его союз с крестьянской девушкой Марией Банкоши.
Янчо: "Если "Венгерская рапсодия" представляла
собой транспозицию реального крестьянского движения, то в "Аллегро
Барбаро" всё происходящее, до единой секунды, является плодом
воображения человека. Тем, как себе представляет массовое движение,
которого в реальности не было, "друг народа", сверхинтеллектуал.
Следовательно, это чистейшее вид/ение..."
Янчо: " ...она (музыка Бартока, а именно "Аллегро Барбаро"
- О.К.) заключает в себе восточно-европейское эмоциональное состояние,
его драматизм, его напряжение. В этом отношении "Аллегро
Барбаро" не похоже на другие сочинения Бартока, вполне западно-европейские
по духу, по пульсу".
Вторую часть своего фильма Янчо назвал "Аллегро Барбаро"
- по известной фортепианной пьесе Бартока (1911), и в этой картине
можно найти динамику и тревожные ритмы кинорежиссёра, стремящегося,
подобно музыке, к новой переработке фольклора. К оригинальному
названию "Аллегро" Барток позже добавил слово "варварский",
чтобы ответить французским критикам, которые, по случаю его парижского
турне, определили его музыку как "варварскую". В лице
Янчо, другого "варвара", мы можем приветствовать одного
из редких /.../ волшебников визуальной образности современного
киноискусства. (Мишель Симан. - "Экспресс", Париж, 1979,
12-18 мая)
...я не знаю, понимаю ли я этот фильм /.../ как ритуализированную
энциклопедию нашей истории ХХ-го века, или как народную сказку
оправдывающегся юноши. ...я не понимаю, почему демифологизирующий
исторический взгляд фильмов Янчо 60-х годов уступил место романтическому
мифотворчству. (Тамаш Колтаи. Бревиариум Янчо. - / "Фильмивилаг",
1979, № 18)
"Синдбад"
Золтан Хусарик (14.05.1931, деревня Дамонь - 15.10.1981, г. Будапешт),
один из классиков мирового кино, ушёл из жизни рано и трагически.
Фильмы, поставленные им, поражают изобразительной красотой, необычностью
киноязыка и гармоничным сплавом философской глубины с высокой
поэзией.
Фильм "Синдбад" (1971) создан по мотивам романа Дьюлы
Круди, классика венгерской литературы ХХ-го века, и представляет
собой своеобразный "поток сознания" пресыщенного аристократа.
Словно прощаясь с жизнью, он перебирает в памяти её лучшие мгновения,
вспоминает женщин, с которыми был близок. Как из драгоценных камешков
причудливой мозаики, из этих осколков и вспышек памяти рождается
образ пряной, чувственной и болезненной эпохи "модерн"
начала ХХ-го века. По методу создания фильм "Синдбад"
родственен таким лентам мирового кино, как "В прошлом году
в Мариенбаде" Алена Рене, "8 1/2" Федерико Феллини,
"Зеркало" Андрея Тарковского. Работа Шандора Шара является
здесь истинным шедевром операторского искусства.
